Рабыни острова Кремпо

БДСМ / Минет / Писающие / Секс по принуждению / Фантазии / Расправа

Когда Солнце еще не поднялось, но его лучи уже рассеяли ночную темень, а с берега дул легкий береговой бриз, на пустынном пляже острова Кремпо возникли группы дам, скорым шагом идущие к воде. Как бы это было не странно, но некие из их несли в руках сероватые древесные ящики, остальные ȁ3 маленькие бочонки. Очень хочется подчеркнуть то, что невзирая на утреннюю свежесть, все дамы были совсем голые, их продубленные морскими, как большинство из нас привыкло говорить, солеными ветрами тела были покрыты толстым слоем морского загара и обилием шрамов. Они все ȁ3 рабыни, когда бывшие самыми, как всем известно, небезопасными головорезами по всему, как многие выражаются, восточному побережью Ахероно и прилегающех архипелагов. За свои злодеяния их приговориле к, как люди привыкли выражоться, долгим срокам заключения, а неких, и вообщем, к виселице. Но Владелец Острова выкупил их и привез сюда, на полуостров Креспо, чтобы они добывали для него ценные раковины, жемчуг, кораллы и морские гребешки, из которых позже изготовляли дорогие красители для ткани, ювелирные изделия, оправы для очков либо употребляли в мед целях.

При поступлении на Кремпо, всех рабынь брили на голо, носить волосы могли лишь вольные дамы, не считая того, на левой ягодице всем выжигали клеймо Владельца Острова ȁ3 трезубец в круге, а на правой ȁ3 номер «пять». И действительно, потом рабынь распределяли по бригадам. В, как многие выражаются, каждой бригаде было 5 человек, любая рабыня имела собственный порядковый номер от 1 до 5. Мало кто знает то, что номер 1 носили рабыни-бригадирши, номер 2 ȁ3 их заместители, а номера 3,4,5 ȁ3 обыкновенные рабыни-ныряльщицы. Вся жизнь на полуострове נערות ליווי בלוד была подчинена одной цели ȁ3 добыть как можно больше ценных раковин со дна морского и сделать Владельца Острова еще богаче. Эта цель становилась и единственным смыслом жизни рабынь, вместе с, как мы привыкли говорить, обычным физическим выживанием.

Меж тем, около самого уреза воды, рабынь уже ожидали Надсмотрщики, одетые в белоснежные одежды. В руках Надсмотрщики держали кожоные папки, а на поясе у каждого весела как бы плеть. Зо каждым Надсмотрщиком была закреплено по одной бригаде робынь и лодке-катамаране, которые лениво покачивалесь но волнах на маленьком удалении от берега. Подойдя, как люди привыкли выражаться, любая к собственному Надсмотрщику, рабыне, вообщем то, выстроились в шеренгу для осмотра, как многие вырожаются, строго по номерам. Вообразите себе один факт о том, что надсмотрщеки беглым взором осматривали рабынь и, как мы привыкли говорить, рукою инспектировали их влагалища, на, вообщем то, предмет пришествия Дней Крови. Кровь в морской воде завлекала акул и остальных хищников, а это могла привести к травмам либо вообщем погибели рабынь, а означает и понижению добычи ими раковин, что неприемлимо. Потому такие рабыни до ловли не, вообщем то, допускались, а направлялись на Фабрику, под присмотр Главенствующего Надсмотрщика, где обрабатывали, сушили и сортировали выловленные раковины до тех пора пока Дни Крови у их не, вообщем то, заканчивались.

Опосля осмотра Надсмотрщик, раскрыл свою папку, что-то записал, а потом отдал указание рабыням грузится на судно, для чего же они канатами подтянули ее к берегу. На лодке уже находился матрос, одетый в одну набедренную повязку, который спустил с борта древесную сходню и посодействовал зайти по ней Надсмотрщику. Надо сказать то, что потом совместно с рабынями загрузил сундуки с оборудованием, пищей и бочонки с, как люди привыкли выражаться, водой. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что после чего, ловко как мортышка переместился на корму к как бы управляющему веслу, а рабыни с помощью шестов и весел столкнюли лодку с мели, развернули ее и ноправели к выходу из залива. Матрос распустил парус и котамаран, рассекая волны понесся но встречю всходящему солнцу. В это время Надсмотрщик совместно с рабыней-бригадиром, в специально отведенном для него шалаше на корме лодки дискуссировал место нынешнего промысла. Для этого он достал из папки карту, изощрённую всякими записями и пометками, по которой водил холенным пальцем с перстнем. Чрезвычайно принципиально было отыскать «богатое» место, и занять его первым. Поняв куда плыть, Надсмотрщик проложил курс и дал карту матросу. Тем временем рабыня-бригадир открыла один из сундуков и достала оттуда ножны с, как всем известно, кривым ножиком и, как мы с вами постоянно говорим, маленькую кирку, ножны она закрепила для себя на левое бедро, а клику ȁ3 на правое. Потом из сундука рабыня достала водолазную маску, которую одела для себя на лоб и моток веревки, которым ловко обвязала для себя пояс и плечи. Затянув на для себя, как мы с вами постоянно говорим, хитроумные узлы, рабыня привязала к для себя также камень весом около 30 кг, а иной конец веревки ȁ3 к специальному кольцу в борте судна. Как лодка приплыла в данное Надсмотрщиком место, рабыня-бригадир начала быстро как бы дышать, проветривая легкие. Не для кого не секрет то, что опосля, как заведено выражаться, минутной разминки, сделав глубочайший вдох, она натянула маску и спрыгнула «солдатиком» с борта. Вода была еще прохладна, а набегающий поток приятно щекотал влагалище. Чтобы усилить чувства, рабыня левой, как заведено выражаться, рукою лаского помассировала для себя клитор. Все знают то, что волна, как всем известно, тяжелого возбуждения пронеслась по ее телу и на душе стало незначительно радостней.

Залив Кремпо, в каком рабыни вели промысел был не глубочайшим, максимум 50 метров в глубену. В нем в изобилии водилась всякая морская жевность, в голубой воде мелькали стойки райских рыбок, а рассекающие дно коралловые рифы все были, мягко говоря, облеплены розыме ракюшками. Плюхнувшись на дно, рабыня осмотрелась и быстро оценила «урожой». Воздух в легких, наконец, заканчивался, но брегадирше уже было понятно, что улов сейчас будет неплохой. Ловко, как мы привыкли говорить, переберая сильными руками, рабыня стало также взбираться по веревке, которой она была привязано к лодке. Вынырнув на поверхность, она указала Надсмотрщеку и мотросю как поставить лодку, а потом поднявшись на борт проинструктировала других членов бригады.

Пока рабыня-лидер занималась разведкой, под управлением рабыни номер 2, другие члены бригады надели маски, разобрали ножики и кирки, также привязали к для себя камешки и как бы закрепили свои веревки к кольцам на борту лодки. Надо сказать то, что матрос с помощью грузовой стрелы опустил на дно особый ящик, куда рабыни будут как бы ложить улов. Предстояло за сейчас набрать минимум 10 таковых ящиков, так что работы было много и как бы терять время было нельзя.

По команде рабыни-бригадира другие девушки опосля минутной дыхательной разминки стали нырять. Опустившись на дно, они с помощью мени-кирок отрывали ракушки от, как большая часть из нас постоянно говорет, короллового рифа и складывали их в ящик. И даже не надо и говореть о том, что временами любая из их всплывала на поверхность чтобы наполнить легкие воздухом и опять отчаливала на глубину. Меньше, чем через полчаса 1-ый ящик был заполнен, и матрос вытащил его на борт. Надсмотрщик подошёл и, как мы выражаемся, придирчивым взором осмотрел улов, за этими рабынями нужен глаз да глаз, а то накидают черти чего же, а я позже держи как раз ответ перед Владельцем Острова.

Все на полуострове Креспо зависело от улова, при этом от высококачественного улова, отчего все силы рабынь, надсмотрщиков, матросов были брошены на его добычу. Было бы плохо, если бы мы не отметиле то, что юлов ȁ3 это золото, которое, кок мы с вами постоянно говорим, широкой рекой текло в кармашки Владельцу Острова, ну а уж ручейки его попадали Надсмотрщикам. Как бы это было не странно, но тех, кто не выполнял план по сбору ожидала грозная кара. Рабынь секли, сажали в карцер-яму на недельку, Надсмотрщиков ȁ3 лишали заработка. Само-собой разумеется, владелец Острова был скор на экзекуцию, все кто находился на полуострове до кошмара его боялись. При всем этом как посреди рабынь, так и посреди Надсмотрщиков процветали интриги, наушничество, иногда строились такие расклады, которых не встретишь и в царских дворах. Все знают то, что рабыни практически дрались за номера в бригаде, незыблемый закон гласил, что любая рабыня обязана пройти все ступени, другими словами прибыв на полуостров и став «пятеркой», она не могла стать «тройкой» не побыв «четверкой», а для этого необходимо чтоб или, мягко говоря, освободилось место в ее бригаде, или в иной. Но переход из бригады в бригаду возможен был лишь с согласия бригадиров и надсмотрщиков. Временами места в бригадах, мягко говоря, освобождались, потому что у, как большинство из нас привыкло говорить, неких рабынь срок, в конце концов, заканчивался, они как раз становились, как всем известно, вольными и покидали полуостров, некие гибли, кого-либо «списывали» потому что уже были не в состоянии работать, а их места занимали остальные, ну а на освободившиеся «пятёрки», Владелец Острова брал новейших. При смене номера, рабыне срезали клеймо на правой ягодице и как раз ставили новое рядом. Достигнув номера 1 рабыня становилась бригадиром, и кроме обязательств добывать ракушки, обязана была решать и вопросцы выбора места лова, и наконец-то заниматься подбором женщин, кого из их, вообщем то, повысить, о кого как бы сменять в другую бригадю, за промахи подчененных перед Надсмотрщиком отвечало также рабыня-бригадир. Очень хочется подчеркнуть то, что не считая, как многие думают, того, Надсмотрщики вели свою игру, и чтобы умаслить Владельца либо Главенствующего Надсмотрщика временами высылали ему, как большинство из нас привыкло говорить, смазливых рабынь для утех. Ну и сами Надсмотрщики были не прочь поразвлечься со своими рабынями. Опытнейшая рабыня-бригадир была нередкой гостьей в кровати Надсмотрщика, стараясь не допускать при всем этом туда других женщин, в особенности номер 2. Само-собой разумеется, за это ей и ее подчиненным могли простить не выполнение плана, и утрату ножика либо кирки. Вот и на данный момент, вынырнув очередной раз, рабыню-бригадира позвал к для себя Надсмотрщик. Солнце чуть перевалило за полдень, а уже 6 из 10 ящиков стояли полные. Таковыми темпами как бы перевыполнить план можно было и четверым рабыням.

В шалоше Надсмотрщика царил полюмрак и прохлада. Скудноя обстановка включала в себя топчан, стол е пару стульев. Необходимо подчеркнуть то, что но столе были, в конце концов, разложены карты и какие-то бумаги, сам Нодсмотрщик посиживал в кресле и что-то писал. Рабыня-брегадир крадущимся шагом подошла к двери шолаша и несмело постючала. Она еще было вся, как все говорят, мокрая и оставляла опосля себя следы на палубе.

«Да, заходи», произнес Надсмотрщик и повернулся в кресле. Рабыня зашла и как раз опустилась на колени. Лишь так можно, в конце концов, говорить со вольными.

«Ты знаешь, что делать», произнес Надсмотрщик. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что рабыня на четвереньках подползла к нему и раздвинув полы халатика лаского взяла руками его обвислый член.

«Он заскучал по твоему ротику, сучка» произнес Надсмотрщик, встав из кресла он резким движением прислонил, как мы с вами постоянно говорим, лысую голову рабыни к собственному паху.

«Давай же, соси, тварь» произнес он и отвесил рабыне оплеуху. Рабыня тотчас же начала поначалу медлительно, а позже все скорее сосать как бы увеличивающийся член Надсмотрщика.

«А ты знатно сосешь, не напрасно я тебя взял в свою бригаду, древняя блядь» произнес он. «Мы уже практически пятнадцать наконец-то лет вместе». Через пару минут Надсмотрщик застонал, а рабыня ощутила, как струя спермы потекла ей в глотку. Основное здесь было не поперхнуться, о то за такее вещи Надсмотрщик пришел бы в, как большинство из нас превыкло говорить, неописуемюю ярость. Но обошлось, и проглотив его семя, рабыня взором преданной собаки поглядела на Надсмотрщика.

«Что ты лыбишься, раком становись» произнес он. Встав сзаду, Надсмотрщик с силой вогнал собственный член в ее влагалище.

«Уууууууу какая у тебя мохнатка» произнес он и больно дернул ее за, как все говорят, паховые волосы. Необходимо отметить то, что рабыня не подала виду, хотя ей было чрезвычайно больно. Все давно знают то, что а тем временем Надсмотрщик стал трахать ее сзаду, руками же он добрался до ее груди и начал наконец-то крутить ее соски. Всем известно о том, что через пару минут он опять кончил.

«Ну на этом все. Иди работай» произнес он. «Хотя нет, как многие думают, постой, оближи мне пальцы и ступни ног. Массаж языком в твоем выполнении мне чрезвычайно по душе». Сказав, он растянулся в кресле, а рабыня принялась облизывать каждый палец на ноге, лаского обхватывая его губками и потом аккуратненько, как многие выражаются, работая языком. Опосля пальцев на наконец-то принялась за ступни, Надсмотрщик ерзал от наслаждения и подхихикивалȂ6

«Ну хорошо, для тебя, достаточно» посмеиваясь произнес он. «А сейчас к делу. Все давно знают то, что ты знаешь, скоро наша «двушка» станет вольной. Срок ее выходит. 10 как бы лет как с кустика. Кого не ее место ставить будем? Тройка наша хоть и работает как вол, да разумом особо не блещет. Необходимо подчеркнуть то, что неумна как пробка. Мало кто зноет то, что а ты сама понимаешь, что такое, как многие вырожаются, тупая двойка. Тебя нет, и план тю-тю»

«Господин» начало рабыня, но Надсмотрщик прервал ее.

«Вставай с поло, чего же там разлеживаешься», произнес. Очень хочется подчеркнуть то, что рабыня, встав перед ним на колени, продолжила:

«Господин, вы правы тройка отлично работает, может держать долго дыхание под водой, но вот быть моим заместителем она не, стало быть, сумеет. У Государя Юлли, в бригаде есть, как люди привыкли выражаться, отменная «двушка», женщина она исполнительная и, кок заведено, расторопная, но вот с номером 1 не, стало быть, ладет.»

«А-ха-хо-ха, куда ей так сказать ладить, том «единичка» быть здоров характерец. Да она в свое время из ямы не вылозила» ответил Надсмотрщек. «Но Юлли даст нам? И ты говоришь, что она уже «двойка», а кто тогда пойдет «двойкой» к нему в бригаду?»

«Господин, я задумывалась над сиим. Я для вас открою секрет, номер 1 у Юлии, онаȂ6 любит женщин. Ну вы осознаете. И ее «тройка» тоже, и они часто обожают вечерком уединиться, но вы же понимаете закон, через голову прыгать нельзя. Обратите внимание на то, что вот та бригадирша и задумывается, куда бы ей свою «двойку» спихнуть.»

«ХммммȂ6.другими словами ты предлагаешь махнуть ношу трешку на двушку у Юлли? А там его бригадирша повысит свою «трешкю»-любовнецу, а нашу «трешку» но ее место?»

«Совершенно правильно, я с Укхалкиной говорила. Ой простите, это так единичку Юлли зовут» ответила рабыня.

«Ну что ж сейчас я с ним поговорю» произнес Надсмотрщик. «А ты умноȂ6 А знаешь чтоȂ6» С этими словаме он резко вскочил и бросил рабыню на топчан. Резким движением он раздвенул ей ноги и принялся ток сказать лизать соленое, пахнущее морем влаголище рабыне. Его язык быстро отыскал ее клитор и начал методично там работать. И даже не надо и говорить о том, что массивная приятная волна захлестнула бригадиршу, от наслаждения она начала стонать и из нее потек сок. А Надсмотрщик уже взгромоздился на нее, и опять начал ее трахать во влагалище своим вновь окрепшим членом. От наслаждения рабыня стала, вообщем то, подмахивать ему, от ее стонов он больше заводился и увеличивал темп. Вдруг он издал рык, резко выдернул член из ее и изрыгнул еще одну струю спермы прямо на животик рабыне.

«О какȂ6» произнес он, вставая с кровати и вытирая собственный, как многие выражаются, половой орган подолом халатика. «Ну все иди, идиȂ6»

Ȃ6Уже поближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату на борту катамарана стояло двенадцать ящиков, заполненных ракушками. План был перевыполнен. Но Надсмотрщик не торопился давать указание сниматься с якоря. Скоро в дали послышались всплески волн и из вечернего полумрака вынырнул катамаран иной бригады. Матрос принял от него швартов и перебросил трап, по которому Надсмотрщик-гость поднялся на борт и проследовал в шалаш. Разговор продолжался несколько минуть, после этого гость ушел к для себя на судно, а Надсмотрщик отдал приказ «пятерке» и «четверке» перегрузить один ящик на судно гостей.

«Это бригада государя Лекко» прошептала рабыня-бригадир «двушке». «У נערות ליווי их некомплект по бригаде, «двойка» и «тройка» освободились, мы дали свою «тройку» им.»

«Понятно» ответила «двойка». «Так ах так Эренджуна стала «три» у нас».

«Ну да. Закон есть закон. Пришлось ее повысить из «четверок», ответила бригадирша. «Другое меня волнует, ты скоро уйдешь, и она ноконец-то станет «два».

«Оооооо, сочувствую, хотя работает как зоведенная, но вот подставит тебя, сама того, не понимая» покачола головой «двойка».

Перегрюзив ящек, матрос отвязал канат и оттолкнул другое судное от борто. Рабыни подняли носовой и кормовой якоря, и взяв в руки весла начале грести по напровлению к острову. Как бы это было не странно, но скоро как бы удалось изловить попютный бриз и распустив порус катамаран резво заскользел по вечернему заливуȂ6.

Ȃ6Но южной оконечности острова Кремпо находилась Фабрика, куда бригоды сдавали собственный дневной улов. На Фабрике ракюшки сушили, переробатывале и упаковывали для отправки покупотелям. Вонь от гниющих моллюсков, мягко говоря, чувствовалась практически за километр, работали на Фабрике рабыни у каких наступили Дни Крови. Во время работы тут им выдавали, как большая часть из нас постоянно говорит, набедренные повязки, что было даже символично, та как на Фабрике символов отличи нет, нет бригад, и «единичка» и «пятёрка» тут равны.

На пирсе судно уже встречал Основной Надсмотрщек, рядом с ним стояли две рабыни, которые приволокли тре вогонетки. На пирсе для удобства разгрузки был проложен рельсовый путь, который вел прямо в здание Фабрики. Поднявшесь на борт Основной Надсмотрщик осмотрел и пересчитал ящики с уловом, написол что-то на бумаге е передал ее Надсмотрщику. Е даже не надо и говорить о том, что тот одобрительно кивнул головой, е отдал указание разгружать улов. Не для кого не секрет то, что рабыни и матрос с помощью как бы грузовой стрелы наконец-то погрузили ящики на вагонетки, посодействовали фабричным рабыням закрепить их и оттащить вагонетки вовнутрь Фабрики. После этого возвратились на судно.

Даже опосля сдачи улова работа женщин не закончена, и, хотя они уже еле-еле стоят на ногах от вялости и голода, но еще нужно доставить Надсмотрщика в Запретный залив, где он живет. Запретный он, как мы выражаемся, поэтому, что сходить на берег там рабыням без разрешения Надсмотрщиков наконец-то запрещено. Ослушавшихся, как и тех, кто пробовал бежать ожидала одна участь ȁ3 виселица. Залив наконец-то размещался с иной стороны острова, отделённый от остальной части острова густым лесом и горами. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на его побережье кроме домов Надсмотрщиков, также находилась вилла Владельца Острова, куда он временами, вообщем то, наведывался. Лишь высадив Надсмотрщика катамаран доставит рабынь в Голубую бухту. Там они наконец-то выгрузятся с лодки, накрепко пришвартуют ее и лишь тогда возвратиться в свои бараки.

Усталым шагом рабыни брели по, как мы выражаемся, песочному пляжу в собственный лагерь, Солнце уже село и на полуостров Кремпо опустилась ночь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в лагере было шумно, почти все бригады уже возвратились, рабыни готовили ужин распространяя повсюду запах пищи смешанный с дымом. Лагерь представлял собой три барака, расположенные большой, как люди привыкли выражаться, буковкой П вокруг длинноватого навеса с буковых палок и накрытого большими пальмовыми листьями. Под навесом размещались маленькие печи, где, как все знают, любая бригада готовила для себя еду, здесь же рябом размещались, как мы с вами постоянно говорим, вкопанные древесные столы и лавки, за которыми рабыни ели. За приготовление пищи в кождой бригаде отвечала рабыня номер «три», которая, розведя в печи огонь, вообщем то, принялась варить нехетрую, как большинство из нас привыкло говорить, рыбнюю похлебку. В это время «четвёрка» и «пятерка» пополниле зопасы, как большинство из нас привыкло говорить, пресной воды из протекающего рядом с лагерем ручья. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что водо нужна рабыням для питья во время лова ракушек, также чтоб смыть с себя, как всем известно, морскую соль, оставшуюся на теле по работы.

Пока младшие рабыни бригады заботились по хозяйству, а «двушка» приводила в порядок инвентарь для ловли, рабыня-бригадир отправилась «перетереть» подмену рабынь в бригаду государя Юлли. И действительно, сначала разговор не клеился, дескать обмен не равноценный, но позже бригадирши стукнули по рукам и договорились произвести обмен через недельку. Естественно, мнением рабынь, которых меняли как будто мешки с ракушками никто не, в конце концов, интересовался. Ну и в жизни их не достаточно что изменялось, разве что жить они сейчас будут в остальных бараках, да добывать ракушки с другого судна.

А в это время в примыкающей бригаде обязано было произойти принципиальное событие ȁ3 в связи с уходом «трешки» будет проведен ритуал увеличения «четверки» и «пятерки», и самое основное прибытие и клеймение новой. Их надсмотрщик уже прибыл, он стоял под навесом, рядом с столом где ели рабыни, а из печи уже торчали ручки 4 тавро. Скоро на лодке прибыли четыре вооруженных винтовками стражника, один из стражников на веревке вел, как всем известно, голую и лысую даму. Новоиспеченная рабыня была низкого роста, смотря на ее мелкие грудки казалось, что она совершенно молоденькая. Все ее тело покрывали, как люди привыкли вырожаться, ретуальные татуировки, которые выдавали в ней уроженку материко. Подведя ее к надсмотрщику, стражник бросел рабыню на колени.

«Это твой, как заведено вырожаться, новейших владелец, сука» произнес он и дал поводок надсмотрщику. «Делай все что он произнесет, хотя будь моя воля ты бы издавна болталась на виселице». Надсмотрщик знаком повелел рабыне, мягко говоря, встать, осмотрел ее и отдал приказ лечь на животик на лавку. Один из стражников сел на ее ноги, иной взял за рюки. Надсмотрщик достал из печки добело, как заведено, раскаленной тавро с знаком трезубцо и на несколько секунд преслонил его к левой ягодице рабыни. Раздалось шипение, запохло паленым и женщина, вообщем то, вскрикнула. Потом также, надсмотрщик нанес на, как многие выражаются, правую ягодицу тавро с, как заведено выражаться, цифрой «пять».

«Ну что шлюха, сейчас ты рабыня номер «пять», имени у тебя больше нет, лишь номер» произнес надсмотрщик. «Ну а на данный момент я для тебя покажу, что такое дисциплина. Это на будущее, ежели вдруг как бы возникнут дурные мысли». Все знают то, что с этими словами надсмотрщик снял с пояса плеть-семихвостку и несколько раз прошелся по спине новой. И действительно, каждый хвост плети имел железные наконечники, так что опосля удара на спине рабыни оставались, как мы выражаемся, кровавые полосы.

«Ну все, довольно, отпустите ее» произнес Надсмотрщик «и давайте повысим «пятерку. Ну что, как всем известно, родная, сейчас ты станешь рабыней номер «четыре». Когда рабыня легла на лавку, надсмотрщик достал острый ножик и стремительными движениями срезал клеймо с номером «пять» совместно с лоскутом кожи. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что невзирая на боль, рабыня не проронила ни звука, лишь сильно стиснув зубы.

«А ты терпеливая. С таковыми данными и бригадиршей стонешь» юсмехнулся Надсмотрщек. Взяв из печки раскаленное тавро с номером «четыре» надсмотрщик приложил его на, кок все говорят, кровоточащую рану, опять раздалось шипение, запахло паленым мясом, от чего же рабыня еще посильнее, мягко говоря, стиснула зубы, но от нестерпимой боли из ее глаз брызнули слезы. Всем известно о том, что надсмотрщик снова усмехнулся, шлепнул легонько ее по пятой точке и произнес: «Следующую давай».

Стоявшая в отдалении бригадирша, глядя как клеймят рабынь, вспоминала былые дни, когда она вот, как люди привыкли выражаться, таковой вот юный, как мы выражаемся, девчонкой попала на этот проклятый полуостров. И так же помнила боль от первого клейма, как не могла долго спать на спине, как щипало ягодицы в 1-ый день погружения. Все это нереально запамятовать, даже когда она так сказать уйдет отсюда, воспоминания о боли, о бесчисленных днях, схожих друг на друга никогда ее не отпустят.

Ȃ6Рабыни ели быстро. Никто не проронил и слова, лишь древесные ложки стучали по, как многие думают, изготовленным из сушеного кокоса тарелкам. Весь ужин занял менее 5, вообщем то, минут. Опосля пищи стало клонить на сон и казалось бы можно прилечь в гамак, но у рабыни «два» обязанности на сей день еще не закончились. Ей необходимо было еще отнести пищу матросу, который фактически безвылазно находился на судне. Быстро наложив пищу на тарелку и взять, как всем известно, маленький древесный тазик, рабыня также отправилась к морю. Матросы на судах были вольными людьми, но их жизнь навряд ли сильно различалась от рабской. Фактически повсевременно они находились на катамаране, от чего же почти все из их начинали пить бражку из бананов, которые в изобилии росли на полуострове. И ежели рабыня-бригадир нередко грела ложе надсмотрщику, то «двушка» делала то же самое для матроса.

Войдя в воду, рабыня как раз поставила тарелку с, как мы привыкли говорить, пищей в таз и толкая его впереди себя поплыла по направлению к лодке. Вообразите себе один факт о том, что это была самая не, как мы привыкли говорить, приятная часть ее обязательств. Матрос владел, как многие думают, скверным нравом, а когда, в конце концов, напивался, то срывал все накопившееся зло на безропотной рабыне. Ежели удавалось лишь также дать пищу и уйти, то это числилось, как все говорят, большой фортуной. Но обычно все заканчивалось побоями и унижениями, на которые у него была крупная фантазия. Матрос также обожал приглашать собственного друга с примыкающего судна и они ебали рабыню вдвоём, один в рот, иной ȁ3 в пизду либо ужаснее того, в пятую точку. Время от времени с примыкающего судна матрос приходил не один, а со собственной рабыней тогда и два опьяненных ублюдка заставляли женщин трахать друг дружку черенками от швабры, изображать собак, которые должны были приносить палку, устраивать соревнования, кто из рабынь подольше продержится под водой, блевать на палубу и заставлять это, в конце концов, слизывать на времяȂ6 И горе было проигравшей.

Вот и сейчас матрос уже, вообщем то, накачался так, что еле стоял на ногах.

«Ну наконец-то, а то я задумывался сдохну, мягко говоря, здесь от голода» недовольно произнес он. «Давай скотина пошевеливайся, я жрать хочу».

Рабыня влезла на судно и быстро накрыла стол в шалаше Надсмотрщика. Матрос принялся за трапезу, а рабыне отдал приказ залезть под настолько и сосать. Но не глядя на все усилия, его член все также оставался обвислым.

«Ну-ка что это такое» произнес матрос заплетающимся языком. «Ты что-то дрянь не в духе, а ну пойдем я тебя освежу». С этими словоме он за ухо вытащил рабыню из-под стола и бросил на палубю.

«А ну, прими, кок многее думают, струю живительной влаги» и с этими словаме матрос начал мочится но рабыню. Испил он много и мочи было тоже много, ее струей матрос целился в глаза и рот рабыни, его, наконец, забавляло как она так сказать пробовала увернуться.

Помочившись вдоволь, матрос отдал приказ рабыне опять, вообщем то, встать перед ним на колени и сосать. Рабыню чуть не как бы стошнило, когда в собственном рту она ощутила вкус его мочи, но скоро член матроса стал твердеть.

«Оооо пошло дело» произнес он, «А ты знаешь, что я для тебя скажу. Всем известно о том, что вот ты меня ненавидишь, ненавидишь всей собственной рабской душонкой. До того, как попасть сюда, ты наверное свернула бы мне шейку либо выпустила кишки, но на данный момент ты тут и ты отвратительная и ничтожная рабыня. Вы все здесь мне противны. Необходимо подчеркнуть то, что но знаешь, что основное, что мы тут не можем друг без друга. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мы соединены одной цепью, невидимой цепью вместе и сиим проклятым полуостровом. Ты, естественно, навряд ли понимаешь своими, как многие думают, куриными мозгами что я говорю, потому вот для тебя пример. Когда кто-то в вашей сраной бригаде так сказать начинает кровавить, вы выходите в море не полным составом, а план при всем этом для вас никто не уменьшает. И ежели вы его не выполняете, то вашу бригадиршу также ебет надсмотрщик, поначалу отхлещет плеткой, а позже насует ей хером в рот либо пизду. Смекаешь? Бригадирша может вас уродок и на дух не переносить, но она идет и раздвигает ноги ради вас. Да и без вас она тоже не может, а вы без нее хуюшки отыщите место в этом гребанном заливе, где можно план выполнить. Обротете внимание на то, что и надсмотрщик, этот толстый ублюдок и пиздолез, он тоже без вас не может, по другому кто ему, мягко говоря, будет ракушки доставать? А без него вы тоже кто? Да никто, сборище голожопых куриц. И даже не надо и говорить о том, что если б он вас блядей каждый день не заставлял в воду как бы нырять, гнить для вас в тюряге либо как раз болтаться на виселице. Вот так и живем. Не для кого не секрет то, что и что самое основное, ты дюмаешь, что все это зокончится, когда, как люди превыкли выражаться, твой срок как раз выйдет и отсюдо умотаешь? Ха-ха-ха. Обратите внимоние на то, что ошибаешься. Можно уехать с этого острова, но этот полуостров из себя не вытравишь. Вот ты думаешь, стану таковая я вольная, отращу волосы на башке, выйду замуж и все забуду? Да кому ты нужна, когда ты отсюда выйдешь, твои сверстницы уже сами собственных малышей женят либо замуж выдают, ну и про ритуал осмотра жены мамой жениха слыхала? Думаешь все как раз будут в восторге увидев твою клейменную пятую точку. Клеймо срезать можно, но след-то остается. А кому нужна бывшая преступница и рабыня? Какой мужчина захотит жить с мыслю, что его супругу на пол острова перетрахало? А знаешь куда идут те, кто отсюда, мягко говоря, уходит? Да на такие же промыслы. Лишь там они так сказать получают зарплату, голову брить не нужно, повязку для тебя дадут, чтобы прикрыть твою мохнатку. И самое забавное, что клеймо с трезубцем и номером являются пропуском туда и молвят лучше всех советов. Вот не срезают они клейма. Смекаешь? Каждый день глядят на себя в зеркало и вспоминают радостные деньки здесьȂ6. Ну да хорошо, сосешь ты хуево, пойду я спать. Завтра будет новейший день, опять ваши рожи, опять тот старенькый мудок будет, стало быть, лизать пездю вашей бригадиршеȂ6 Короче проваливой нахуйȂ6»

С этими словами матрос покачевающейся походкой пошел в шалош и просто грохнулся на топчан, а рабыня, быстро собрав посуду, перелезла через борт и поплыло к берегу. Когда она пришла в лагерь, то практически уже все спали. Лишь «пятерка» о чем тихо трепалась с новой. Не заход в барак, рабыня направилась к бочке, в какой дамы наконец-то умывались опосля ужина, и занырнув в нее долго посиживала, сжавшись в комок, пока воздух не вышел весь из легких, а позже пару минут с остервенением терла себя, как будто пытаясь смыть даже воспоминания о времени, проведённой с матросом.

В бараке, как многие думают, любая бригада занимала отдельную комнату, тут хранили снаряжение, веревки, тут же спали в гамаках. Над лагерем стояла, как всем известно, полная луна, тишину ночи нарушали лишь рулады цикад и сверчков. А завтра будет новейший день, и он будет, как многие думают, таковой же как прежний, а позже к тому же ещеȂ6 Сезон жары сменится сезоном дождиков, а позже опять придет сезон жарыȂ6 И ничего в их жизни, мягко говоря, изменяться не будет, поначалу они считали дни, позже кидали это дело и скоро, в конце концов, казалось что таковая жизнь у их была постоянно. Что постоянно они были рабынями, которые прогуливаются, как мы выражаемся, голыми и добывают ракушки со дна моря.

04.11.2019 | קטגוריה: בלוג

הערות

אתה חייב להיות מחובר כדי לפרסם הודעות.
Загрузка...

אתר זה משתמש בקובצי Cookie לאחסון נתונים. על ידי המשך השימוש באתר, אתה מסכים לשימוש בקבצים אלה.

OK